Библиотека "Полка букиниста"
Значимые книги отечественных и зарубежных авторов

О. Штиллих. Биржа и ее деятельность

Франкфуртская биржа

Страницы:
|все|
| 01 | 02 | 03 | 04 | 05 |
| 06 | 07 | 08 | 09 | 10 |
| 11 | 12 | 13 | 14 | 15 |

Франкфуртская биржа имеет долгую, богатую событиями историю. Операции ее долгое время имели руководящее значение для всей континентальной Европы. Когда же с 1870-х годов все большее значение стала приобретать берлинская биржа, франкфуртская постепенно начала терять главенствующую роль, которую она играла до тех пор. В дальнейшем мы дадим краткий очерк истории ее возникновения и причин ее расцвета.

Причины упадка ее уже изложены нами подробно в другом месте.

Время рождения франкфуртской биржи, как и всех появившихся в AV1 столетии, окутано мраком. Не очень много света бросило на первое время ее существования и новейшее описание ее исторического развития в монументальном труде франкфуртской торговой палаты'. Ибо и до того уже было известно, что франкфуртская биржа развилась из франкфуртской ярмарки.

На этой франкфуртской ярмарке, которая после упадка Антверпена была самой большой в Европе, собирались крупные купцы всего мира и торговали наличным товаром. В ярмарочной торговле развился обычай компенсировать требования и встречные требования посетителей ярмарки. Это сравнение счетов названо было Meskontro или Riskontro. Торговцы товарами трассировали в большом объеме векселя на франкфуртских банкиров и посетителей франкфуртской ярмарки, и этими векселями, служивши ми платежным средством, тоже развилась оживленная торговля.

К этому прибавились тогда еще значительные операции с валютой, то есть обмен монет. В этих собраниях, целью которых было облегчение расчета, вексельной и денежной торговли, можно видеть зачатки франкфуртской биржи.

Можно ли действительно уже назвать такие собрания биржей — этого вопроса не станем здесь подробнее рассматривать.

Факт тот, что уже в XVI столетии регулярно происходили во время ярмарок такие собрания, причем никакой организации не было. Отсюда видно, что неправильно было бы говорить, будто франкфуртская биржа появилась или учреждена в такомто году. Она лишь медленно и постепенно вылупилась из ярмарочной торговли. Регулярные собрания, то есть и вне ярмарочного времени, появляются лишь в XVII столетии. Тут встречается впервые и термин «биржа». В 1605 году срок платежа по ярмарочным векселям пролонгируется и предпринимается публикация в «Taffelein uff der Burss». Организации никакой еще нет. Члены связаны были исключительно общими интересами и выработавшимся в торговле обычным правом. На этих биржеобразных собраниях появлялись крупнейшие величины тогдашнего торгового и финансового мира: Фуггеты и

Велзеры из Аугсбурга, Тухеры и Имгофы из Нюрнберга, Спинола из Генуи и др. Как и в Гамбурге, во Франкфурте собрания происходили первое время на открытой площади перед ратушей.

Неудобства непогоды заставили перенестись в закрытое помещение. Приблизительно с 1694 года собрания происходили в доме «У бурого утеса», принадлежавшем одному дворянскому обществу, с двенадцати до часу дня. Лишь в 1843 году вступили Б t u6t i BtHHuc помещение.

Как примитивны были отношения еще лет сто назад, видно из сатирического описания, данного В. Гауфом в его «Мемуарах Сатаны»: «Биржевой зал! При этом имени иной, не видавший еще этого учреждения, представляет себе обширное здание, соответствующее достоинству города Франкфурта, с просторными залами, боковыми ходами, красивыми порталами и т. п. Как же удивленно он улыбнется, вступив в биржевой зал. Представьте себе довольно маленький вымощенный дворик, окруженный невзрачными постройками, в котором с удобством можно было бы убирать лошадей, чистить подводу, стирать, кормить кур и гусей или заниматься столь же солидными домашними делами. Вместо почтенного индюка, вместо болтливых кур и гусей, вместо конюха с метлой в руках, вместо стряпухи, обмывающей салат здесь можно от двенадцати до часу видеть пеструю толпу. Мужчины со смуглыми выразительными лицами, с черными бородами и подстерегающим взглядом, с крючковатыми носами и широкими ртами, в грязных рубахах и неопрятных одеждах плетутся с подогнутыми трясущимися коленками и острыми локтями, шляпы на затылках, выпытывая друг у друга: «Ну, как теперь ценятся?» Изумленно болтаешься среди этой давки, испытывая некоторую жуть, когда мимоходом заденет тебя какая-нибудь из этих неопрятных фигур. Догадываешься, правда, что ты среди сынов Израиля, но с какой целью они толкутся под открытым небом на птичьем дворе?

Наконец замечаешь доску, видом вроде трактирной вывески.

На ней ясно золотыми буквами начертано: Биржевой зал ».

Из этих собраний на бирже «У бурого утеса» исключены были вначале евреи. Их место было против биржи, на улице.

Несмотря на это они неоднократно пытались проникнуть внутрь, вызывая энергичные протесты купечества перед советом; наконец это им все-таки удалось. С переходом с открытой площади в закрытое помещение понадобилось финансовое управление. Но для него необходим был орган. Пришлось нанимать помещение и с этой целью взимать плату с биржевых посетителей. Эти функции приняли на себя купеческие депутаты. В начале XVIII столетия мы находим уже биржевой распорядительный орган, превращенный в официальное представительство купеческого сословия. Купеческие депутаты являются в то же время биржевой администрацией и официальным представительством крупного купечества.

Кроме торговли заменимыми ценностями — преимущественно векселями, к которым уже в XVIII столетии присоединились займы,— и постепенного возникновения организации наблюдаем еще в качестве третьего признака биржи развитие официальной котировки цен. Вначале она была в руках присяжных маклеров. Котировка происходила под надзором магистрата, с привлечением к ней видных купцов. Общего курсового бюллетеня не было. Каждый маклер издавал свой бюллетень. Он составлялся вначале на итальянском, позднее на французском и, в конце концов, на немецком языке. Все маклеры сочли нарушением своих интересов, когда и газеты стали приводить курсовые бюллетени франкфуртской биржи. В упомянутой выше истории франкфуртской торговой палаты рассказывается по этому поводу следующее: «Книготорговец Фаррентрап первый начал в конце 1748 года помещать в своей газете курсы векселей и денег. Это вызвало энергичный протест со стороны маклеров.

На такое нарушение прав их они принесли жалобу в совет.

Разные купцы, бравшие у них раз-два в неделю бюллетени, стали уже от них отказываться. Они просили запретить Фаррен трапу печатание курсов под угрозой чувствительного наказания, так как газета его сообщает политические новости о войне и мире внутри Европы и вне ее и, следовательно, к экономическим предметам, как, например, торговля, никакого касательства не имеет». Представители биржи также увидели в публикации курсов угрозу своим интересам и отговаривали фаррентрапа от печатания бюллетеней. Он объяснил, что курсы не такая вещь, которую надо было бы сохранять в тайне; напротив, опубликование их служит общей пользе. Если вексельный курс слишком высок, купец может с большой выгодой перевести платеж отсюда на другой город наличными деньгами, вследствие чего вексельный курс должен снова падать. Точно так же иногородние купцы, узнав из опубликованного бюллетеня о высоких курсах из нашего города на другие места, побуждены будут присылать сюда векселя для продажи, чем также предупреждено будет дальнейшее повышение курса. Публикованием денежных курсов устранено будет несоответственное поднятие монет. Добросовестные местные банкиры, не привыкшие при случае брать у своих иногородних корреспондентов лишнюю половину или четверть процента против обычного курса, одобрили, мол, его предприятие. После этого совет, по-видимому, отказался от дальнейших шагов против Фаррентрапа.

Еще в 1820-х годах маклеры пытались выжить котировки курсов из газет. Но когда в 1848 и 1849 годах наступили сильные колебания курсов, необходимость официального органа для котировки курсов стала очевидной. Поэтому торговая палата издала 23 декабря 1850 года распоряжение, чтобы представительство присяжных маклеров, синдикат вексельных маклеров, приняло на себя издание курсовою листка на основании правдивых сообщений отдельных маклеров. Вследствие этого распоряжения синдикат вексельных маклеров начал 2 января 1851 года издавать официальный курсовой бюллетень франкфуртской биржи. С появлением «Публичного биржевого бюллетеня синдиката вексельных маклеров» частные курсовые листки, например, «Sulzbachsche Kursblatt», сильно потеряли в своем значении.

В первом издании своем (1851) официальный бюллетень обнимал 66 фондов, в числе которых были 21 германская, 9 австрийских и 13 иностранных государственных бумаг; далее, 8 германских, 2 австрийских и 2 иностранных государственных займа в форме лотереи, 3 вида банковых акций (Австрийский национальный банк, Баварский ипотечный и вексельный банк и Прусский банк), 5 железнодорожных акций («Koln-Mindener Taunusbahn», «Ludwigshafener-Bexbacher», основные и привилегированные акции и акции «Kurhessische Friedrich-Wilhelm Nordbahn») и 3 разных акции («Ludwigskanalaktien», «Frankfurter Schleppschiffahrtsaktien» и германские «Phonixaktien»).

Для маклеров в 1854 году устроен был на франкфуртской бирже паркет по французскому образцу, то есть закрытое для биржевой публики помещение, куда имели доступ лишь маклеры.

Чрезвычайно много сделали для славы франкфуртской биржи, в большей части даже создали ее сами Майер Амшель Ротшильд (1743—1812) и старший сын его Ансельм. Банкирский дом Ротшильдов, занявший интернациональное положение (Вена, Лондон, Париж) раньше появления крупных акционерных банков, выдвинул франкфуртскую биржу. С начала XVIII века интересы франкфуртской биржи привыкли отождествлять с интересами дома Ротшильдов. Учредитель дома Амшель Ротшильд начал с небольшим состоянием. Вначале он занимался торговлей старинными монетами, а затем разбогател от дел, которые вел с курфюрстом гессенским, от доставки на материк английских субсидий за наемные войска и от крупных заемных операций. Он и сыновья его впервые занялись заемными операциями одновременно в различных крупных пунктах Европы.

Франкфурт уже в XVIII веке был единственным городом, биржа которого имела значение для займов. Тогда как гамбургская и берлинская фондовые биржи были еще тогда чисто вексельными биржами, курсовой листок франкфуртской биржи показывал уже ряд облигаций. До возвышения Ротшильда крупнейшей была банкирская контора братьев Бетман, открытая в 1748 году. Ротшильду удалось опередить эту, как и прочие фирмы.

Он стал банкиром почти всех европейских правительств. Австрия, Англия, Франция, Нидерланды, Бельгия, Греция, Папская область, Бразилия и почти все среднегерманские государства были его должниками. Фирма Бетман не могла с ним конкурировать в области интернациональных заемных операций.

На австрийском заемном рынке Ротшильд также был единоличным властителем. Одним из важнейших займов были так называемые «Metalliques» 1818 года. Эта бумага введена была на франкфуртской бирже 2 января 1825 года по 94 /«%. С ней связано начало срочных операций на франкфуртской .бирже. 5%-ные «Metalliques» долгое время оставались барометром настроения биржи. Они стали понемногу фаворитами франкфуртской биржи и оттеснили на задний план даже бетмановские займы, с которыми производились лишь кассовые операции. Лишь в 1850-х годах «Metalliques» начали падать, потому что на франкфуртском биржевом горизонте показалась новая звезда: акции австрийского «Kreditanstalt».

Крупный материальный успех объясняется главным образом необыкновенным даром к банковым и биржевым операциям, применением новой для того времени техники эмиссионного дела, как и удачным и энергичным использованием условий времени и не на последнем счету тем флером таинственности, каким окутаны были все ротшильдовские операции.

При этом старый Ротшильд был простой, малообразованный человек, но он одарен был очень острым коммерческим взглядом. Приобретение денег было единственным, поистине великим интересом его жизни. Среди низших классов он сумел снискать себе любовь благотворительностью. Людвиг Берне, знавший его лично, так описывает его: «У него было доброе лицо с острой бородкой; на голове треугольная рогатая шляпа и одежда более чем скромная, почти бедная. Так ходил он по Франкфурту, и постоянно, точно свита, окружала его кучка бедняков, которым он давал подаяние или помогал добрым советом. Если встречались на улице нищие с успокоенными или довольными лицами, то все знали, что тут именно проследовал старый Ротшильд».

Во время биржевых собраний во дворе дома «У бурого утеса» Ансельм Ротшильд до глубокой старости стоял в белом галстуке, черных брюках и фраке и валенках на своей соломенной рогоже — привилегия, которой он один мог пользоваться,— и диктовал Германии учетную ставку и векге \ьный курс. Когда он однажды заболел и против ожиданий не явился, дисконт повысился, а государственные бумаги пали. Притом ни он, ни сын его не предавались никаким теоретическим рассуждениям.

«Быстрым взглядом,— говорит Рихард Эренберг,— Ротшильды улавливали все обстоятельства, имс-.аиис решающее лначение для их предприятия, и когда последние предвещали успех, они действовали, не теряя ни минуты. В биржевых операциях, подверженных влиянию беспрестанно меняющихся течений, это еще гораздо важнее, чем в других областях торговли. Чрезвычайно запутанная природа биржевой торговли оставляет относительно мало места теории и относительно много правильному схватыванию момента»1.

Фридрих Гентц, раньше либеральный, а потом реакционный публицист, следующим образом характеризует в письме Ротшильда и его сына как чистых эмпириков: «Они простые, необразованные евреи с хорошими внешними манерами, в своем ремесле чистые натуралисты, без всякой мысли о какой-либо высшей связи вещей, но одаренные удивительным инстинктом, с помощью которого они всегда избирают подходящее, а из всех подходящих — лучшее. Колоссальное богатство их (они первые в Европе) — дело исключительно их инстинкта, который масса называет обыкновенно умом».

После смерти Ротшильда пятеро сыновей его продолжали его дело. Ансельм, старший сын, принял управление первоначальной фирмой во Франкфурте; второй сын, Саломон, оставался еще некоторое время в родном городе, но затем устроился в Вене. Натан, третий и наиболее замечательный сын Ротшильда, открыл дело в Лондоне. Четвертый сын, Карл; основал дом в Неаполе; младший из сыновей, Джеймс, ушел в Париж.

XVIII и первая половина XIX века благоприятствовали мировой фирме. До первой трети XIX столетия не было еще сложившегося газетного осведомления, не было железных дорог, не было телеграфов. В такое время личные отношения имели гораздо большую ценность, чем теперь. В Вене, например, Ротшильд был в дружбе с Фридрихом фон Гентцем, правой рукой Меттерниха. Тот сообщал ему важные для коммерческих операций сведения. Посыльные и курьеры играли тогда важную роль. Ротшильда обслуживал собственный, превосходно организованный штат курьеров. О ротшильдовских курьерах говорили, что они самые быстрые.

Сатирическое описание возбуждения, вызванного на бирже прибытием одного такого курьера, оставил Вильгельм Гауф в своих «Мемуарах Сатаны»': «... ты в биржевом зале вольного города Франкфурта. Ты слышишь странное шушуканье и перешептыванье. Люди ходят изумленные и спрашивают больше глазами, чем словами: «Курьер из Вены?», «Чудеса Божьи», «Кому достался?», «Чужому, Цвернеру из Дессау», «Как, никому из наших? Не Ротшильду, великому барону, не Бетману?

И не Метцлеру? Что?».

«Что привез он, курьер? Абрам, как они ценятся?»

«Как они будут цениться! Кто может это знать, пока нет на бирже Цвернера из Дессау!»

«Леви! Принял он ультиматум, рейс-эффенди? Принял или не принял? Как они будут цениться?»

«Я доволен, уж четверть первого, и никто еще не-желает продать, из страха перед курьером. Будь только Цвернер из

Дессау тут! И Ротшильда до сих пор не видно, и Симона с новой улицы. Посмотришь, будут большие операции! Господь ожесточил, должно быть, сердце эффенди, если он не принял ультиматума московитов!»

Эти мемуары вышли в свет в 1826—1827 гг.

«Бетмановских облигаций не покупают. Упали на четверть процента».

«Что с «Metalliques»? Почем продает их Метцлер? Как они стоят, Абрам? Сделай мне одолжение, скажи, как стоят «Metalliques»?»

«Говорю тебе, не знаю, на каком месте голова у меня; теперь не разберешь, что куда, когда не могут пронюхать, как они стоят, «Metalliques»?»

Вдруг начинается шум, толкотня в дверь. Подъехал экипаж, все приподнялись на пальцах, вытянули шеи, чтобы увидеть лица пришедших. Сквозь толпу протискиваются три человека и серьезно, тяжеловесно, следуя похвальному обычаю других бирж, занимают свои места в стороне, где бегают и толпятся лишь одни маклеры. Ставший в стороне был великий барон, справа от него — светило дня, купец Цвернер из Дессау, которого нельзя уже назвать теперь вздыхателем, ибо сердце его как будто ликует и выводит всевозможные любовные фиоритуры, хотя мысли свои он вынужден предусмотрительно и степенно держать про себя, чтобы не попасть впросак. Слева стоял еврей

Симон в своем субботнем кафтане и белоснежном галстуке, с торжественным, как под венцом, выражением лица, так что соплеменники его сразу заметили, что случилось нечто совершенно особенное.

Теперь подошли продавцы и покупатели и спросили о ценах. Они побледнели, ноги у них подкосились, трясла их лихорадка. Они в бессильной ярости жестикулировали руками, совали пальцы в рот. проклинали по-еврейски и сирийски христианина, отца его, коня, произведшего на свет лошадь курьера, голову cv ;т чгтырс ноги — ^дним сливом, все, даже солнце, луну, и звезды, и Франкфурт, и биржевой зал. Теперь поняли, почему коварный Симон сбыл в последние дни свои бумаги; теперь можно было постигнуть глубокомыслие купца из Дессау!.. «Ультиматум принят»,— пронеслось по двору. «Рейс-эффенди согласился»,— раздавалось по углам, и хотя трое важных лиц ограничивались лишь отдаленными намеками относительно своего письма, сообщая лишь некоторые ближайшие обстоятельства и не высказывая ничего определенного, тем не менее австрийские, ротшильдовские и немногие иные бумаги, которых заботами Цвернера и старого Симона как раз не очень много осталось на рынке, в течение получаса поднялись на 4 /2%.

Многие дома, застигнутые врасплох, пошатнулись, один готов был уже рухнуть и только близким родственным связям с правящими домами обязан был тем, что ему оказана была некоторая поддержка.

Когда к часу расходились, курсовой бюллетень франкфуртской биржи показывал: «Metalliques»—873/8, бетмановские — 75'/г, ротшильдовские выкупные — 132, прусские государственные обязательства — 84.

С остальными никаких перемен не было».

Франкфуртская биржа, с историей которой мы выше познакомились, представляет теперь глазам зрителя большое, гордо высящееся здание, исполненное в стиле итальянского ренессанса.

Оно выстроено в 1874—1879 годах. Биржевой зал имеет в длину 38 метров, а в ширину 27'/г метра при общей площади 1050 квадратных метров и высоте 32 метра. После берлинской и гамбургской это наибольшая из зал, какие мы встречаем на германских биржах. Правда, число посетителей биржи не стоит уже на прежней высоте. Еще в 1893 году франкфуртская биржа насчитывала 707 посетителей, в 1900 году было уже только 580, а в последующие годы стало еще меньше.

Что касается торговли бумажными ценностями, то она вообще, и в частности торговля промышленными ценностями, развивалась медленнее, чем в Берлине. Лишь с 1880-х годов во франкфуртском курсовом бюллетене начинают появляться промышленные ценности, акции химической, позднее и горной промышленности. Из иностранных бумаг Франкфурт был некогда крупнейшим на континенте рынком для американских ценностей.

Биржевые собрания происходят теперь два раза в день.

Полуденная биржа начинается официально в четверть первого и продолжается до трех четвертей третьего. В действительности она приходится на время от трех четвертей двенадцатого до грех часов. Биржевой зал закрывается лишь в три часа пополудни Вечерняя биржа продолжается от четверти шестого до четверти седьмого часа. Начало ее положено Фондовым обществом. Последнее учреждено былс/в середине 1820-х годов. Пятьдесят восемь виднейших торговых домов, в том числе Бетман, Ротшильд и прочие, объединились в коллегию с целью совместного чтения газет, собеседований и личного общения, позднее также для совместного получения депеш из-за границы. В 1845 году общество насчитывало 300 членов. В 1878 году оно заняло помещение новой биржи. В 1902 году общество было ликвидировано. Имущество его перешло к франкфуртской торговой палате.

Кроме фондовой биржи во Франкфурте была еще некогда и товарная биржа. Теперь она относится к числу погибших.

Биржи тоже появляются и исчезают. Франкфуртская товарная биржа, призванная обслуживать преимущественно хлебную торговлю, учреждена была в 1862 году. Вначале она занимала собственное помещение на Бокенхаймерштрассе. Потом она в 1864 году перенесена была в биржевое здание. Она выработала прочные обычаи для торговли хлебом и репным маслом. Многочисленные тяжбы и процессы, связанные раньше с хлебной торговлей, благодаря отсутствию торговых обычаев почти совершенно прекратились. Неизвестная до тех пор срочная торговля становилась опорой крупной хлебной торговли. Но развитие франкфуртской товарной биржи было благоприятно лишь в первые годы ее существования. Уже через короткое время, в конце 1860-х годов, обороты не показывали никакого прироста. Это происходило оттого, что во Франкфурте не было хозяйственной потребности в хлебной бирже. Ибо хлебная торговля служила преимущественно лишь для снабжения города, а для этого достаточно было хлебного рынка, или же она находилась в руках иногородних фирм.

Еще двадцать лет биржа просуществовала номинально, пока в конце 1880-х годов не наступило окончательное упразднение.

Теперь хлебная торговля происходит по понедельникам от десяти до трех на хлебном рынке, где помещики, то есть производители, встречаются с потребителями и торговцами. Этот хлебный рынок с биржей ничего общего, естественно, не имеет.

Материалы к истории франкфуртской биржи находятся, преимущественно для более отдаленного времени, в книге «Geschichte der Handelskammer zu Frankfurt a. M. 1807—1908».

Для новейшего времени некоторый материал имеется в «Geschichte der Frankfurter Zeitung. 1856—1906». Монографии нет.

В информационном отношении представляет цент гь «Frankfurter Borsenhandbuch». издаваемый доктором права Гансом I атчеком.

дальше

 

Добавить в избранное
На главную
Новые поступления в библиотеку
Бизнес и экономика, менеджмент и маркетинг
Восстановление и укрепление здоровья
Эзотерика и мистика, магия и религия
Государство и право: история и социология, политика и философия
Мобильная связь и музыка
О. Штиллих. Биржа и ее деятельность. К содержанию
К читателю


Все права на размещенные на сайте произведения принадлежат соответствующим правообладателям. В библиотеке Вы можете скачать книгу исключительно для ознакомления. Если Вам нравится произведение, следует приобрести его печатную версию. Берегите глаза :)
 

2006 © PolBu.Ru   При копировании и использовании материалов сайта желательна ссылка Библиотека "Полка букиниста". Спасибо, и удачи Вам!